- Командиры батарей, к пушкам! Средний и старшинский комсостав, ко мне!..

Через десять минут зарычали тягачи гаубиц, кони потянули в степь наши пушки. Среди машин беготня, руготня, команды:

- Отряд бензоколонны, строиться!

- Где интендантская команда, черт их возьми!

- Лопаты взять! Лопаты! Прикладами, что ль, окапываться будете?..

Смачкин со Звонцовым намечали линию обороны, расставляли в степи батареи, о нас с Чуликовым забыли. Мы сидели на истоптанном, с кучками конского навоза месте отбывших пушек, млели на солнце, не смели уйти в сторону, забиться в тень под машину - вдруг да понадобимся.

- А полковник-то мужик серьезный. Где вы такого отца-командира нашли?

Чулик обгорел, что головешка, только нос лакированно красный, устало взмахивает ресницами, кисленько печалится.

- Бог послал, - ответил я, не вдаваясь в подробности.

- Бог?.. Гм... Бог, похоже, прибрал нашего Пугачева вместе с четвертой батареей.

- Вдруг да все-таки они успели переправиться?

Чуликов скривился.

- Пугачев бросил свой дивизион, три батареи? Не похоже!

- Угодил под бомбежку?

- В степи вроде никого не бомбили. Мы бы слышали. Только переправу.

- А что, если они подкатили как раз под налет?

- Но не изошли же они дымом без остатка. Хотя бы пушки покалеченные остались. Ничего похожего мы здесь не видели.

Замолчали над загадкой.

- Среди подошедших батарей ты батю Ефима не видел?

- Не видел, - покачал головой Чуликов.

Запечалился и я.

С ветерком обрушился на нас Смачкнн:

- Чуликов! Со мной вниз, набирать резервы!.. Тенков! Сторожи полковника, как появится, бегом к Звонцову. Ждут его не дождутся.

4

Полковник появился не скоро. Смачкин с Чуликовым успели обернуться, привели с собою человек тридцать, вооруженных автоматами и ручными пулеметами. Пополнение, не задерживаясь, прошло в степь занимать оборону.